Желание рождается, чтобы умереть. Но до этой точки у него два пути, его ждут две разные смерти. Оно может умереть, исполнившись. Тогда его священный конец лежит на пике блаженства и в венце собственной славы. Но оно может умереть и иначе – просто задохнуться, не дождавшись чуда своего исполнения.



Вера избавляет людей от чувства ущербности – вот причина, по которой люди верят. Одним нравится думать, что все грешны, поэтому они могут не переживать из-за собственного греха. Другие повторяют, как заклинание, что Бог – это Любовь, и поэтому не так страдают от недостатка настоящей любви в собственной жизни.



Счастье – это внутреннее состояние цельной личности.



Любовь - абсолютная загадка. Ей привыкли льстить: любовь – это свет, любовь это счастье, Любовь – это благо, любовь – это … Бесконечный перечень восторгов. Как будто любовь – живое существо. Но ведь это не так, любовь - только чувство.

Есть влюбленные – те, кто любит. И есть возлюбленные – те, кого любят. В этом истина. А любви, которая сама бравой походкой или вразвалочку ходила по улицам и заглядывала в окна, нет.

Любовь – это только слово. Слово, подобное заклинанию. Оно способно заслонить человека. И самое сложное – будучи влюбленным, не потерять за своим чувством возлюбленного, любимого человека. Самое сложное – не убить его.



Не нужно, не глядя, обожествлять любовь. Любовь бывает разной. Вы можете любить тело человека, вы можете любить его личность, а можете любить душу. Это три разных типа любви. Три совсем разных любви, но нелегко отличить одну от другой.

Любовь, обращенная к телу, основанная на сексуальном влечении, - жгучая опаляющая. Она как смерть. Истинная страсть так сильна, что сознание сдается под её напором. Вам кажется, что вы любите именно человека, его качества, его душу. А в основе только физическое влечение, сексуальная доминанта.

И возлюбленный у такой любви не настоящий – он нарисованный. Мозг как в горячке, ему нужно освободиться от возбуждения. Вот он и рисует идеальную, манящую картину.



Страсть – лишена объективности, она лишена правды.



Страсть абсолютно эгоистична. Эгоизм – это ослепленность желанием. Человек объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство. Страсть всегда алчет смерти.

И только сознание может сказать страсти «нет». Сильное, глубокое, истинное сознание. Только такое сознание способно различить за мишурой слов и поступков самого человека, а за своими мечтами и образами – самого себя.



Прекрасные «душевные порывы», которыми некоторые так гордятся, только порывы. В них нет внутренней силы, в них нет осмысленности, личного решения. Это лишь бессмысленный всплеск. Красивый, но бессмысленный. Истина нуждается в силе – не в импульсе, а в поступательном движении вопреки сопротивлению обстоятельств.



Любовь – это испытание. Она испытывает дух человека. Да, если вы достаточно разумны, если вы способны опираться на своё сознание, вы можете совладать со страстью. Но что дальше? Обозлиться на весь белый свет, поставить на себе крест и спрятаться? В монастырь? В глушь?

Нет, если вы по-настоящему любите человека, нужно пройти весь этот путь до конца, а не бежать прочь, поджав хвост, при первых взрывах петард. Просто идите вперёд, делайте, то, что подсказывает вам сердце. И ничего не бойтесь. Да, любовь – это испытание. Но испытание, которое делает вас сильными.



Любовь – бесконечная дорога, по которой двое идут навстречу друг другу. Но случается так, что по этой дороге идет лишь один. И если он любит, ему предстоит всю бесконечность этого пути. Он идет за двоих.

Когда отступаешь от идеалов, напоминай обвинителям, что быть совершенно благородным скушно.



И всегда с наступлением холодов с завистью вспоминаю Прозерпину, которую Плутон забирал к себе в Аид на эти зябкие полгода – и выпускал на волю к первым цветам.



Если это система, то очень нервная, эта система



И хочется кому-нибудь что-нибудь внедрить



Если ты все знаешь, так скажи, какой средний грузооборот у Щецинского порта?



С детства приучать ребенка к чистоплотности, с привлечением авторитетов. Например, говорить ему, что святой Антоний – бяка, он никогда не мыл руки, а Понтий Пилат наоборот.



Итак, в школах необходимо преподавать: астрологию-алхимию-метафизику-теософию-порнографию-демонологию и основы гомосексуализма. Остальное упразднить.



А я и спрашиваю: «Ангелы небесные, вы еще не покинули меня?». И ангелы небесные отвечают: «Нет, но скоро».



Вы такой нежный человек, Ерофеев, такой неожиданный. Я буду реветь, когда вы уедете.



Эпоха великих порнографических открытий



«там есть орхидея, прекрасная, как семь смертных грехов»



Конституция должна гарантировать человеку право на галлюцинацию и «перманентную угнетенность».



Черный сентябрь. Под угрозой парабеллума направить автобус с детишками куда-нибудь. Дорогой выбрасывать трупы первоклассников и цветы.



Ткацкая фабрика имени Пенелопы



Вот чем (арифметически) измерять моральную ценность индивида: длительностью реакции на эквивалентное ранение.



Как у тургеневских девушек – страсть к чему-то нездешнему, зыбкому, к чему-то коленно-локтевому.



А в ответ на это сказать какую-нибудь гадость, например: «Служу Советскому Союзу».



Прощай. Веревку и мыло я найду.



И этот хронический гамлетизм, хотя я не убил ни одного отца ни одной из своих невест, и мама моя не выскакивала замуж за убийцу моего папы.



Урожай был получен не ниже, чем в прошлом году, несмотря на то, что в этом году погодные условия были таковы, что обусловили некотоое снижение урожая ввиду неблагоприятных погодных условий.



Мои познания в альпинизме ограничены только тем, что «народному вождю Красной Армии в сказочно далекой Мексике раскроили череп альпинистским ледорубом».



Человек – это звучит горько (просто сорвалось).



Вечером – неусыпный, утром – беспробудный.



Ж.П. Сартр: сахарная болезнь и самопроизвольная дефекация – болезни русского социализма времен диктата Иосифа.



Адмирал своему барабанщику: сыграй мне что-нибудь меланхолическое



Эти античные (опять) занимались только гомосексуализмом, а если и любили баб, то только безруких (Ника Самофракийская) и безголовых (Венера), т.е. наоборот.



Сочетать неприятное с бесполезным



В туалете на пл. Ногина: «Давно известно и не ново, что только здесь свобода слова. Да здравствует академик Сахаров! О`кэй!»



Издержки детопроизводства



Повсюду в Ногинском, Ореховском и пр. районах, на всех предприятиях висят соблазны; у входа: «Желаем хорошо потрудиться», а при выходе: «Спасибо за труд. Желаем вам отличного отдыха».

Все о том же смягчении нравов. На предприятиях не пишут «Соблюдайте правила техники безопасности», а пишут: «Папы и мамы! Будьте осторожны! Вас дома ждут дети».



Дураки, они свою столицу Христианию переименовали в Осло.



Шопенгауэр: «Жизнь вполне терпима, но вряд ли стоит родовых мук».



Честертон о разнице в пессимисте и оптимисте. Оптимист это тот, кому все хорошо, кроме пессимиста. Пессимист – тот, для кого все плохо, кроме него самого.



«самосозерцание на грани нарциссизма»



ценить в человеке его готовность к свинству



Пламенный хитон натяну я на вас! День гнева воссиял! Где моя паяльная лампа?



Т.е. у конца: я жду от вас: Не так: я ничего от вас не жду, вернее, нет – я жду от вас сказочных зверств и несказанного хамства.

И еще раз о том, что тяжелое похмелье обучает гуманности, т.е. неспособности ударить во всех отношениях, и неспособности ответить на удар.



Не смех со слезами, но утробное ржание с тихим всхлипыванием в подушку, трагедию с фарсом, музыку со сверхпрозаизмом, и так, чтоб это было исподтишка и неприметно. Все жанры слить в один, от рондо до пародии, на меньшее я не иду.



Гуманности нет на земле, она где-то далеко, гуманность в созвездии Андромеды.



В ноябре: входит Раскольников, а его старушка рраз топором.



Отчасти – да. Но весь я не свихнусь.



Шуточки московских интеллигентов: «Из-за леса, из-за гор едет дядя Кьеркегор».



Основные черты русской нации: заколдованность и недорезанность.



Почему ты, сука, не можешь сделать мою жизнь яркой и насыщенной?



На моем очень жизненном пути



Вот бегает кровавый мальчик…



Кто виноват? Никто не виноват. Что делать? Ничего делать не надо. Кем быть? Никем не быть. Где приют для мира уготован? В пизде, на третьей полке, где ебутся волки.



Японский премьер Сукабуду Навэки



А он, мятежный, просит бури,

Как морда просит кирпича



Ср. прежних и нонешних интеллигентов: те были слегка пьяны и до синевы выбриты, нонешние слегка выбриты и пьяны до синевы. Те знали все от Баха до Фейербаха. Нонешние – от Эдиты Пьехи до иди ты на хуй.



Отвечай моим коренным интересам, сука!



Не смертоносная женщина, но болезнетворная



Полуразбитое полукорыто,

Полунакрытое полупиздом.



В тебе нет ни сумрака, ни рассвета, ни вздоха, ни даже полноценной ублюдочности.



Трех котят назвать Седуксен, Демидрол и Люминал.



В ту же коллекцию пушкинских ямбов:

«Цыганы шумною толпою

Толкают жопой паровоз».



Он совсем не сложный, он просто художественный и многосерийный.



Ум и дела твои бессмертны в памяти русских, но зачем ты выпил мой стакан портвейна? Александр Македонский тоже был великий полководец, но зачем же ты все-таки выпил? Я понимаю, земля – колыбель человечества, но нельзя же пить стакан чужого портвейна!



Пенная Цветаева и степенная Ахматова.



Демоны не громыхают, они говорят вкрадчивыми голосами. Грохочут только ангелы Господни.



Кто хочет, тот допьется.



Вести звездный образ жизни, т.е. более или менее сиять, иногда падать и пр.



Вакханка-пулеметчица



Вооруженщина



Анекдоты: жених, чтоб развеселить публику на свадьбе, нахлобучил на голову чугун и не смог снять. Доставлен в больницу. Диагноз: «голова в инородном теле». (Было.) вот и у меня так: голова на инородном теле.



О предсмертном жизненном кредо пасечника: «Все в мире хуйня, кроме пчел. А вообще-то и пчелы – тоже хуйня».



Алё, это автобаза? – Какая тебе к хую, ёб твою мать, автобаза? Это Министерство Культуры.



Мне, конечно, легче сойти с ума, чем им. Я, например, увижу на карте Пакистана: там, где должен быть Исламабад – там оказалось Равалпинди, а там, где прежде было Равалпинди, увижу Исламабад – и все, я сбрендил. А они все даже не заметят.



Ничего вальпургиево не было в наших ночах. Но вот варфоломеевщина – точно была.



Все будет у всех. У каждого мертвого будет припарка. У каждой козы – баян, у каждой свиньи по апельсину, у барана – новые ворота.



А эти поганые мизантропы вот как глядят на осень: а ебал я эту осень, и в туман и в слякоть, и в золото и в багрец.



Какой-то мелкий диссидент-художник сказал: «Какая огромная страна Россия, и несчастий навалено на нее по размеру. Видно, такой ее жребий в мире – не жить самой и мешать другим».



А.Н. Толстой в 1937 г.: «Мы поднимаемся все выше и выше к вершине человеческого счастья».



А.Н. Толстой в 1938 г.: «Кто старое помянет – тому глаз вон. Глаз вон вредителям, срывающим нашу работу, − это уже сделано, глаз у них вон».



Из БСЭ, 1940 г.: «понятие буржуазного права. В советском социалистическом уголовном праве термин «политическое преступление» не употребляется» (статья Политическое преступление).



В этом мире честных-честных людей что делать мне, любящему говорить неправду?